Пап, давай сходим пострелять

Евгения Комисаренко

Пап, давай сходим пострелять

Евгения Комисаренко

Своего родного отца никогда не видела. У меня был отчим и с детства я знала, что он не мой родной отец. Я помню, когда он пришел вместе с мамой ко мне в детский садик, и я уже знала, что он не родной отец. Но как-то мое сердце в детстве приняло его. Первые два года были замечательными, он был прекрасным человеком и хорошо относился к нам с мамой. Мы играли и у нас были какие-то общие интересы.
Но потом он начал очень сильно пить и все это заканчивалось тем, что он приходил пьяный ночью и сильно долбил в дверь. Это очень сильно пугало меня. Когда я понимала, что наступает момент какой-то ссоры родителей, я пряталась где-то в углу и мне было очень страшно. Я сгрызала все свои ногти, потому что настолько мне было страшно.

И где-то интуитивно во всех этих моментах я просила Бога о помощи. Я говорила:

“Если Ты есть, сделай что-то”.

Это длилось 10 лет. Когда я становилась старше, я уже понимала, что если на часах 23:00 и отчима нет дома, нас с мамой ждет очень веселая ночь. Я как-то даже готовилась к этому. Я прятала острые предметы, прятала ножи.

Несколько раз мы пытались уйти, но ни разу у нас не получалось. Отчим резко просыпался, хотя он был вообще не в состоянии ходить. Когда мы закрывали за собой дверь, он очень быстро реагировал и тащил нас обратно домой. Всегда это были одни и те же разговоры, что я не хочу, чтобы вы уходили, все будет хорошо, я исправлюсь. Но этого никогда не наступало. Я помню, как он мог очень резко говорить в мою сторону. У нас была собака и на нее он тоже мог поднять руку. В детстве это очень сильно меня пугало.

Однажды он пришел вообще невменяемый и у него был пистолет. Мне уже было на тот момент 13 лет, но я очень сильно боялась. Он позвал меня с собой в лес пострелять. И мне приходилось притворяться, что все классно.

“Да, пап, давай мы сходим пострелять. Это будет очень весело”

– говорила я, а внутри всё сжималось от страха, но я держалась. Держалась потому что и мама никогда не показывала своих слез.

Мне пришлось очень быстро повзрослеть. С 11 лет я уже могла приготовить полноценный обед, ужин, потому что мой отчим в любой момент мог сказать “давай, приготовь мне что-то”. Я шла и готовила.
Погулять мне было очень сложно выйти, потому что так же, чтобы меня отпустили, мне приходилось говорить ему “папочка, любимый, отпусти меня”. И когда он меня отпускал гулять, через пять минут мог позвонить и сказать: “Давай, возвращайся – нужно вынести мусор. И вообще я голодный. Надо, чтобы ты меня накормила”. И я возвращалась

Самое интересное, что во всех этих моментах у меня не было какой-то ненависти к человеку. Было очень грустно, что мое детство отличается от других, но из-за того, что моя мама сильно держалась, я держалась вместе с ней. В школе меня не очень любили. Я была очень тихим замкнутым ребенком. Более сильные ребята издевались надо мной. Я помню момент, когда у кого-то из моих одноклассниц пропал телефон и деньги. Вызвали полицию и начали обыскивать нас. Так получилось, что в моем рюкзаке нашли деньги и этот телефон. И, конечно, со мной начали разбираться, потому что все подумали, что украла я. Но на самом деле я не имела к этому никакого отношения. И с этого момента служба опеки постоянно спрашивала у меня как дела в семье, как успехи по учебе и т.д. Что происходит у меня дома, я не могла рассказать, потому что тогда бы, наверное, лишили родительских прав. Поэтому я очень часто говорила, что все хорошо.

Наступали моменты, когда отчим не пил и не употреблял наркотики, но это длилось недолго. Месяц-два он мог вообще быть идеальным, но потом с каждым разом все было хуже и хуже.

В 12 лет у меня нашли кисту головного мозга. Я очень часто падала в обморок и особо не могла заниматься ни каким видом спорта. Было тяжело даже ходить. Я была в больницах. И все это время я нуждалась в поддержке отчима, возможно, как отца, но ее не было.

Помню момент, когда через день мне нужно было ехать на осмотр, чтобы мне сказали точный диагноз. Я лежала, мне было очень плохо. Отчим опять сильно набухался и пришел выпрашивать деньги, которые мама собрала, чтобы отвезти меня в больницу. Это стоило очень дорого, но мама как-то собрала через знакомых нужную сумму денег и мы ждали этого дня, чтобы поехать на обследование. Отчим пришел и забрал все эти деньги. У нас был большой старый телевизор и когда отчим забирал деньги, этот телевизор упал ему на ногу и сломал её. Несмотря на сломанную ногу отчиму удалось уйти, но к счастью забрал он не все деньги. Через какое-то время мы все-таки поехали с мамой в больницу.

Но это очень сильно ранило меня, потому что я все-таки верила и надеялась, что в нем есть что-то отцовское. В это время я не хотела идти ни в школу, ни домой. Я шла по этому пути от школы до дома и каждый раз в голове думала о том, что было бы классно свернуть на какую-то другую дорогу и прийти туда, где было бы всё хорошо.

Когда мы с мамой прогуливались, мы часто не хотели возвращаться домой, но возвращаться надо было. Мы боялись этого человека, но он мог сказать так, что мы не могли не послушаться. Я помню, как он подимал на маму руку или душил ее. Все это время я находилась в другой комнате, переживала, слышала все эти крики и ждала, когда они затихнут.

Однажды я убиралась в шкафчике и нашла Библию. Тогда я не понимала вообще, что это за книга. Я ее открыла и все было вообще непонятно, как будто на старославянском языке. Тогда я еще не знала, что мама поверила в Бога и покаялась. Для меня тогда это было очень странно и она особо не говорила об этом. Помню, как она по утрам вставала и что-то делала на кухне, оказалось, что она каждое утро вставала и молилась пока мы спали. Она молилась о том, чтобы Бог как-то вывел нас на свободу.

Однажды мы с мамой ходили по магазинам и встретили ее знакомую. Она позвала нас к себе домой в гости. Мы пошли. Мы сидели на кухне, и эта знакомая спросила, как мы живем и мы рассказали, что мы живем все так же.
Она знала нашу историю. И она вдруг сказала “Девочки, вам нужно что-то с этим делать! Давайте придумаем какой-то план!”. Она взяла лист, ручку, и она расписала нам план действий. Мы с мамой переглянулись, как-будто бы это была какая-то надежда для нас. Но все-равно было страшно решиться на побег. Мы вышли от нее и начали с мамой обсуждать, что будем делать.

Мы решились… Это было лето… Мы сняли еще одну квартиру… Дома оставаться было очень опасно, потому что отчим употреблял наркотики и слабо соображал. Он мог сказать мне “Почему ты одеваешься в другой комнате – здесь переодевайся!”.
Я складывала в маленький рюкзак самые необходимые вещи и выносила их в новую квартиру, а ему говорила, что иду на работу или гулять. Так продлилось примерно месяц. Остальные вещи я оставила, чтобы они были не тронуты, будто ничего не происходит.

Незадолго до того, как мы хотели уйти, отчим сильно увлекся рыбалкой. Это было чудом для нас, потому что он приходил настолько поздно и настолько уставал, что его невозможно было разбудить. Я помню то самое утро, когда мы переглянулись с мамой и начали свой побег. Мы быстро собрались, взяли с собой кошку и самые необходимые вещи, оделись, закрыли за собой дверь и побежали. Мы бежали так быстро, как никогда ранее. В моей голове все время крутилась фраза “Не оборачивайся! Не оборачивайся!”. Было очень страшно, потому что в те моменты, когда мы уходили, всегда отчим просыпался и тащил нас обратно в квартиру. Но в этот раз мы бежали. Город был очень маленький и мы в очень быстро добежали до другой квартиры, которую мы сняли. Как в фильме – зашли, закрыли дверь за собой и просто сели в коридоре. Мы даже не могли ничего сказать. У нас были продукты, которые мы заранее заготовили, чтобы пару недель переждать в квартире.

Об этой квартире знали только близкие друзья. Отчим, как оказалось, не сразу понял, что мы вообще ушли, потому что мы все оставили, как есть. Мы взяли только необходимое. Маме, конечно же, пришлось еще доработать. Мне пришлось еще год доучиться. Этот год был очень тяжелый. Я пила очень много успокоительных, потому что когда за тобой постоянно кто-то следит или ты в стрессе, нужно как-то успокаиваться.

Отчим продолжал нас преследовать. Даже когда я гуляла, он мог следить за мной. Как-то он даже сделал большой баннер с нашими лицами и повесил на пятиэтажный дом. Все в городе думали, что нас любят и ждут. Однажды отчим пришел к маме на работу и хотел спровоцировать её на определенный конфликт. Он хотел покончить с собой у мамы на работе, чтобы типа она виновата, но она работала в банке и там сразу среагировала охрана. Они задержали его, потом приехала полиция и его увезли. Потом нас вызвали на допрос. Я помню, как все рассказывала следователю, но он же, в свою очередь, просто смеялся и говорил “Это неправда. Все нормально. Родители скоро помирятся”.

Трое суток отчима держали в полиции, чтобы сделать тест на вменяемость. Нам позвонили из полиции и сказали, что нам нужно прийти в эту квартиру и забрать нашу собаку, которая постоянно лает и мешает соседям. Мы пошли со своими близкими друзьями. Честно говоря, мне не хотелось возвращаться туда, потому что это был мой самый страшный кошмар. Мы только оттуда сбежали и нужно опять возвращаться. Так как я разбиралась в компьютере и знала все пароли от него, именно мне нужно было идти туда.

Мы поднялись на этаж, зашли в квартиру и ужаснулись. Там не было обоев и все было разгромлено. Мы зашли в гостиную, там были просто бетонные голые стены, свечи и наши фотки. Как-будто отчим проводил какие-то обряды, чтобы нас вернуть. Я включила компьютер, а там на весь экран были наши лица. Это была жуткая картина, как у маньяка. Я всё почистила и удалила. Также мы сожгли какие-то вещи и ушли.

Я училась еще один год и потом переехала в Подмосковье. В школе было очень тоже тяжело, потому что когда ты замкнутая в себе и никому не можешь сказать, что происходит в семье, ты оказываешься таким слабым звеном, над которым другие дети могут издеваться. Были моменты, когда меня ставили в круг и пинали. Иногда мне могли подбежать и дать подзатыльник. Однажды в туалете меня постригли. Это было ужасно. Но самое интересное, что во всех этих моментах я не имела ненависти ни к своим одноклассникам, ни к отчему. Просто было недопонимание. Почему другие семьи живут так, а у меня так.

С детства у меня была мечта, что когда мне будет 18, я заберу маму и мы уедем в то место, где нам будет хорошо. Мы сбежали, мне было 16 лет. Моя мама сказала, что есть церковь и ей бы хотелось, чтобы мы пришли туда вместе. Я согласилась с ней прийти на первое богослужение.

Это была очень маленькая балтийская церковь. Всё вокруг мне казалось очень странным, но где-то внутри я впервые в жизни почувствовала покой. Все детство я была в стрессе и всегда испытывала чувство страха, а в церкви обрела покой. Что-то внутри наполнило меня и в 16 лет я покаялась в этой церкви.

Я была замкнутой и практически ни с кем не разговаривала. Мне было трудно общаться с людьми, но в церкви нашлись те, кто первым начал общение со мной. Это помогло мне. Также я поступила в колледже. Все свое детство я очень много плакала, но сейчас Бог давал разных людей, которые меня очень сильно смешили. Когда я попала в церковь, внутри себя я услышала фразу: “ты больше никогда не будешь плакать, ты будешь только смеяться”. И с этого момента, правда, я начала очень много смеяться, хотя раньше я практически никогда не улыбалась.

Был период, когда мне было очень тяжело от того, что скопилось у меня внутри, потому что все это очень сильно ранило. Мое детство, отчим, страхи, тирания, издевательства – все это очень сильно нахлынуло на меня и когда мне было 18 лет, я даже отошла от Бога. Я ушла из церкви. Было очень тяжело. Были разные мысли. В какой-то из дней я даже хотела покончить самоубийством, но Бог был рядом и осталась жива.

Я помню те ночи, когда мне начал сниться один и тот же сон. Мне снилось, как Бог приходит в образе отчима и как любящий отец общается со мной. Я дико не хотела засыпать. Я ревела очень сильно. Это было очень сильно эмоционально, но именно через эти вещи Бог начал делать что-то с моим сердцем. Эта работа продолжалась примерно год. И я помню самое яркое свидетельство моей жизни, когда я действительно отпустила эти вещи, когда дала себе простить. Я пришла на кухню и какой-то голос сказал мне: “Сделай вкусный чай и давай с тобой просто поразмышляем, посидим, побеседуем!”. Это был Дух Святой. Я сделала себе вкусный чай, включила приятную музыку и просто начала размышлять вместе с Богом. И у меня было очень яркое видение.

Вдруг я увидела, как я бегу по траве вместе с Иисусом. Он держал меня за руку. Мы бежали и так было радостно. Я помню этот запах свежей травы. Я помню, мы бежали-бежали и где-то вдалеке я видела, как ребята играют в волейбол. Я не очень, кстати, люблю играть в волейбол, но вместе с Иисусом мы подбежали к ребятам и я встала на место игрока. Я помню, как мне кричит с другого угла какой-то человек и просит дать ему пас. Я начинаю смотреть на этого человека и вижу, что это мой отчим. Но он был вообще другой человек. Он улыбался и давал мне пас. Я приняла от него мяч и мы начали дальше играть.

С этого дня у меня исчезли все страхи, я больше не пила успокоительные, прекрасно спала, закончились кошмары и я смогла простить отчима.

19 лет я по-настоящему поверила в Бога, когда у меня исчезла киста головного мозга. Я больше не падала в обмороки и прекрасно себя чувствовала. У меня было прекрасное давление и я отлично спала. Головные боли тоже прошли. Бог исцелил меня.

Когда я пришла в церковь, у меня появились друзья, хотя мне было очень тяжело заводить дружеские отношения из-за негативного опыта в прошлом. В какой-то из дней я познакомилась с одним парнем. Тогда мне было очень тяжело думать об отношениях, и я не сразу приняла знаки внимания с его стороны. Я думала, что будем просто дружить с ним. Вскоре он стал моим уже мужем. Так я обрела семью. Из-за плохого прошлого мне было крайне сложно принять, что меня любят.

Именно в церкви я начала вообще узнавать, как это, когда люди ценят тебя, когда они искренне проявляют к тебе интерес, когда они могут выслушать тебя и помочь. Мой муж оказался одним из тех людей, которые очень сильно помогли мне. Это раскрыло меня как человека.

У меня очень сильно болели колени. Настолько сильно, что мне было очень тяжело ходить. На воскресном богослужении я попросила пастора Илью Федорова помолиться за мои колени. Когда он молился, я чувствовала, как какое-то тепло проходит по моим ногам. С того же дня я начала ходить без боли. Мои ноги больше никогда не болели и я прекрасно себя чувствовала. Я начала заниматься спортом, бегала, танцевала.

Оборачиваясь назад я понимаю, что полноценная жизнь она возможна. И что бы ни происходило, всегда есть выход. Этот выход мне дал Бог! Моя жизнь перевернулась, когда я встретилась с Богом и поверила Ему. Сегодня я на 100% могу сказать, что я счастливый человек, и мое большое желание делиться этим секретом этим счастьем с людьми.

Поделитесь этой историей с друзьями